АНДРЕЙ ИЛЬИЧ ФУРСОВ. ВЫСКОЧИТЬ ИЗ ЛОВУШКИ
Из интервью:
— Трудно оценивать всё сообщество, моя оценка будет в большей степени импрессионистской, и «импрессионизм» этот очень невесёлый.
Вернувшийся в Россию в конце 1990-х годов Александр Александрович ЗИНОВЬЕВ, с которым я дружил, как-то заметил, что уезжал из страны, где в курилке можно было обсуждать массу интересных проблем на самом высоком уровне, а вернулся на интеллектуальную помойку. Сказано довольно жёстко, но в целом справедливо.
Подчеркну: Россия и в военно-техническом, и в цивилизационном плане смогла отстоять себя. Она создала европейскую же культуру, но альтернативную западной. Это хорошо видно по нашей литературе. Льва ТОЛСТОГО однажды спросили: что такое «Война и мир» в жанровом отношении — эпос, роман? Он ответил: «Это не роман, ещё менее поэма, ещё менее историческая хроника. «Война и мир» есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось. Такое заявление о пренебрежении автора к условным формам прозаического художественного произведения могло бы показаться самонадеянностью, ежели бы оно было умышленно и ежели бы оно не имело примеров. История русской литературы со времени ПУШКИНА не только представляет много примеров такого отступления от европейской формы, но не даёт ни одного примера противного.
Из интервью:
— Трудно оценивать всё сообщество, моя оценка будет в большей степени импрессионистской, и «импрессионизм» этот очень невесёлый.
Вернувшийся в Россию в конце 1990-х годов Александр Александрович ЗИНОВЬЕВ, с которым я дружил, как-то заметил, что уезжал из страны, где в курилке можно было обсуждать массу интересных проблем на самом высоком уровне, а вернулся на интеллектуальную помойку. Сказано довольно жёстко, но в целом справедливо.
Подчеркну: Россия и в военно-техническом, и в цивилизационном плане смогла отстоять себя. Она создала европейскую же культуру, но альтернативную западной. Это хорошо видно по нашей литературе. Льва ТОЛСТОГО однажды спросили: что такое «Война и мир» в жанровом отношении — эпос, роман? Он ответил: «Это не роман, ещё менее поэма, ещё менее историческая хроника. «Война и мир» есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось. Такое заявление о пренебрежении автора к условным формам прозаического художественного произведения могло бы показаться самонадеянностью, ежели бы оно было умышленно и ежели бы оно не имело примеров. История русской литературы со времени ПУШКИНА не только представляет много примеров такого отступления от европейской формы, но не даёт ни одного примера противного.
